Поколение беби-бумеров — те, кто родился в период с 1946 по 1963 год — готовит для своих наследников не только семейные реликвии, но и настоящий «искусствоведческий кризис». Как сообщает Bloomberg, объем произведений искусства, накопленный этим поколением в США, колоссален, однако мир столкнулся с парадоксальной ситуацией: картин слишком много, а желания и возможностей ими распорядиться у преемников почти нет.
Проблема носит масштабный, почти планетарный характер. Спрос на шедевры на вторичном рынке не способен поглотить тот поток полотен, который вот-вот хлынет на рынок. По прогнозам аналитиков Deloitte, только в ближайшее десятилетие через руки новых владельцев пройдет искусство на сумму около 1 триллиона долларов. Но вот незадача: покупателей и музеев на такую массу экспонатов просто не хватит.
Филипп Хоффман, основатель консалтинговой компании Fine Art Group, который курирует около 350 частных коллекций в 28 странах, признает: ситуация тревожная. По его словам, представители следующего поколения зачастую даже не подозревают о масштабах грядущего наследства, а если и знают, то зачастую им это совершенно не интересно.
Причина кризиса кроется не только в безразличии наследников, но и в самой психологии коллекционеров. Хоффман отмечает, что лишь в пяти из всех его подопечных семей владельцы всерьез задумывались о том, что делать с наследием дальше. Большинство же старых мастеров коллекционирования живут в иллюзии, полагая, что их дети будут с тем же энтузиазмом оберегать семейные сокровища. На деле же следующее поколение ищет совсем иные смыслы и ценности.
Продать огромную коллекцию — задача не из легких. Успех сопутствует лишь узкой прослойке сверхбогатых людей, чье состояние позволяет унаследовать активы стоимостью от 100 миллионов долларов и выше. По оценкам Хоффмана, в мире насчитывается около 1000 коллекционеров с портфелем в 1 миллиард долларов и более 3000 обладателей собраний стоимостью от 100 миллионов. Если учитывать, что смена владельца в таких семьях происходит примерно раз в 30 лет, то мы говорим о масштабном процессе: около двух крупных наследств в неделю.
Крупные игроки вроде аукционного дома Sotheby’s обычно охотятся за подобными «гигантами». Однако к менее дорогим лотам аукционные дома относятся избирательно: если вещь не стоит миллионов, тратить ресурсы на борьму за нее им нет смысла.
Альтернативный путь — передача работ в музеи — тоже превращается в лотерею. Современные музейные фонды и без того переполнены: экспонатов гораздо больше, чем залов для их демонстрации. Музеи готовы принимать дары, но только если это подлинные шедевры. И даже в этом случае «бесплатный сыр» невозможен.
Розмари Рингвальд из Bank of America подчеркивает: хранение и страхование обходится музеям невероятно дорого. Зачастую музеи требуют сопутствующее денежное пожертвование, чтобы покрыть расходы на содержание дара. Показателен пример Рональда Лаудера, который передал Метрополитен-музею коллекцию австрийского и немецкого искусства XX века стоимостью 1 миллиард долларов. Его желание сохранить экспозицию в историческом особняке на 86-й улице потребовало колоссальных вложений. Чтобы покрыть расходы на содержание, 27 дарителей (не считая анонимных лиц) выделили около 200 миллионов долларов.
К этому добавляется фактор «уходящей натуры» — изменения вкусов. В отличие от поп-культуры, где актуальность держится считанные месяцы, мир искусства более инертен. Однако галереи все равно сосредоточены на работах современных художников. Наследникам же часто достаются предметы, которые когда-то были пиком моды, а сегодня стали лишь бледной тенью былого величия.
Олег Собчук, ученый из Института эволюционной антропологии Макса Планка, объясняет это тем, что искусство — это зеркало эпохи. Несмотря на веру в универсальность прекрасного, искусство всегда отражает настроения конкретного времени. Любое появление нового медиума или технологический сдвиг создают своего рода революцию, снижая интерес к старым направлениям, таким как модернизм.
Тем не менее, процесс смены поколений идет медленно. Пока одни распродают коллекции, другие продолжают их скупать. На торгах Sotheby’s покупатели старше 60 лет все еще преобладают над молодежью до 40. Мадлен Лисснер, возглавляющая подразделение мирового изобразительного искусства в Sotheby’s, отмечает, что коллекционирование не имеет возрастного предела: люди продолжают активно покупать работы даже в 80, 85 и 90 лет.
И пока старшим представителям поколения беби-бумеров в этом году исполняется лишь 80 лет, а в США остается около 30 миллионов человек этого возраста, рынок искусства продолжает удерживать старые традиции, откладывая неизбежный «триллионный» передел на неопределенный срок.
Опубликовано: 2 августа 2026, 16:23 | Время чтения: 3 мин | Теги: бумеры, искусство, наследство, сша, bloomberg
